Top.Mail.Ru

Наш подход бустит продажи. Вы платите за результат!

Заказать звонок
Телефон отдела продаж:
8 (800) 775-16-41
Наш e-mail:
mail@texterra.ru
Заказать услугу
Семья исчезает: почему молодежь не хочет домик с лужайкой и крепкий брак? Редакция «Текстерры»
Редакция «Текстерры»

Обновление статьи.

Если в двух словах, в статье Аронсон речь о том, что мы живем в эпоху производительного эмоционального капитализма и в связи с этим не готовы работать над отношениями и страдать от любви.

Поскольку любой выбор подразумевает ограничение возможностей, современный индивид выбора избегает, будучи научен, что именно безбрежное поле возможностей – это и есть то, к чему стоит стремиться и чем стоит дорожить. Плюс масскультура в виде поп-психологии постоянно поет ему в уши про самореализацию, ценность любого опыта и собственную уникальность.

В итоге, вместо того чтобы строить семью, как завещали деды, чувак сидит в «Тиндере» и не может, а главное – не хочет ни на чем остановиться. «Цель – ничто, движение – все», – сказал бы этот чувак, если бы был знаком с этим постулатом.

При этом уже не первый год весь цивилизованный Запад бьет в набат насчет того, что никто не женится и не плодится, число сингл-домохозяйств зашкаливает через край и вообще портрет среднего бюргера изменился самым зловредным образом. Средний бюргер как-то окуклился, интересуется не пойми чем, и не очень понятно, как им теперь управлять и как он докатился до такого агрегатного состояния, когда его жизнь протекает в метаниях туда-сюда без всякого стремления остепениться.

Кадр из мультфильма Кунг-Фу Панда

«Зачем мне семья, если я могу стать Воином Дракона?»

Портрет среднего бюргера индустриальной эпохи, эпохи так называемого производительного капитализма, был прост и тем приятен. Это был кормилец семьи, трудоустроенный на постоянной основе и на этой же основе усердно повышавший свой уровень благосостояния. Поначалу это касалось только служащих, по возможности с образованием, то есть это был, скажем, бухгалтер на фабрике или учитель в гимназии. Предпринимателей это тоже касалось, причем и крупных, и мелких: и владелец сталелитейного завода, и хозяин аптеки жили ровно по тем же правилам, просто ели немножко разное. Из этой схемы выбивался пролетариат и выбивался именно тем, что не имел постоянной основы, хотя и хотел: трудоустроенность его была ненадежной, плюс платили не очень, отчего пролетариат очень страдал и даже норовил взбунтоваться. Когда после Великой депрессии и разных коммунистических демаршей сообразили, что рабочим надо нормально платить, – пролетариат стройными рядами перешел в средние бюргеры с ровно такими же ценностями и ровно такой же биографией, с небольшой поправкой на скромность дохода.

Читайте также
Потребление в России: устали достигать благополучия

Идеалом индустриального среднего бюргера была стабильность, а если и движение, то исключительно поступательное. Всякое туда-сюда социально не одобрялось и считалось признаком малоумия и маргинальности. Всю жизнь в одной фирме и в одной профессии, творческий путь – от стажера до главы департамента, а также от съемной мансарды до домика с лужайкой. Идентичность индустриального бюргера складывалась из двух статусов – профессионального (привет из доиндустриальной экономики, принадлежность к цеху или гильдии) и имущественного (опять-таки привет оттуда же, имущественный статус заменил прежний сословный, теперь было одно сословие – третье).

Культура, которую Господь создал, чтобы обслуживать экономику, генерировала соответствующие шаблоны. Профессия – раз и навсегда, брачный союз – аналогично. И то и другое работало на главную цель – домик с лужайкой. Если не брать элиту, женившуюся с целью объединения своих гигантских капиталов, и совсем нищих, создававших пары ради голого выживания, – средняя бюргерская семья создавалась не для всяких глупостей, а для того, чтобы приобретать с каждым годом все более нарядных садовых гномов.

Кадр из мультфильма Вверх!

«Жениться, купить дом, летом съездить в Турцию, на зиму купить норковую шубу – вот и жизнь удалась!»

Это не означает, Боже упаси, что у этих людей не было сердца и они поголовно женились по расчету. Культура вовремя просекла это слабое место конструкции и выкатила тяжелую артиллерию в виде романтизма, чтобы все не было совсем уж уныло. Средний бюргер женился по свободному выбору, под который он себе сочинял любовь к невесте, и пара шла под венец в самом возвышенном настроении. И в дальнейшем желательно было жить более-менее мирно и работать над отношениями не покладая рук, потому что со временем солидарность супругов конвертировалась в имущественный статус клана. То есть и беспорочную службу, и стабильный брак в конечном счете обслуживала одна и та же мотивация – преумножение собственности.

Постиндустриальному бюргеру пришлось постепенно пересмотреть свои убеждения.

Как доиндустриальный мир похоронила паровая машина, так индустриальную цивилизацию похоронил Интернет. Ок, ок. Информационные технологии. И всякие другие технологии.

Роботизация практически ополовинила рынок труда, сделав кучу традиционных профессий ненужными. Производство удешевилось донельзя, материальные продукты стали доступны всем и как-то уже перестали так сильно возбуждать. Если дед полгода копил на холодильник и это толкало его к трудовым свершениям на заводе, то внука уже и ноутбук не очень мотивирует на подвиги, тем более долгосрочные. Очень постепенно, но чем дальше, тем быстрее главный фетиш тысячелетий – собственность – стал утрачивать свою системообразующую роль. Рядом с традиционным производством, генерирующим холодильники и кружевные трусы, вспухла новая отрасль – производство виртуального продукта. И рынок плавно перетек туда, где создается нечто, что нельзя ни съесть, ни надеть, ни вообще потрогать руками, но за что люди тоже готовы платить, – эмоции, ощущения и события. Производительный капитализм умер, да здравствует капитализм событийный.

Взрывной рост этого рынка имел последствия, в том числе, вы удивитесь, культурные. Про это чудесно рассказывает Екатерина Шульман в знаменитой лекции «Будущее семьи, частной собственности и государства»:

Лекция от российского политолога Екатерины Шульман

Самым востребованным товаром стали события и эмоции, то есть предметы эфемерные и недолговечные. Потребитель стал платить за то, что нельзя использовать дважды, то есть он стал платить не за будущее, а за свое «здесь и сейчас». Ключевое слово здесь – «свое». Эмоции и ощущения человек потребляет в одиночку, их сложно с кем-то разделить и невозможно кому-то показать. Потребление перестало быть демонстративным, а значит – перестало влиять на статус. И удовольствие от потребления перестало быть прочно завязано на собственность. Домик с лужайкой перестал быть стимулом. Вкладываться в такие долгосрочные проекты больше не имеет смысла. Лучше пожить месяц в Никарагуа. Или пойти на экскурсию по крышам. Или вообще построить виртуальную ферму.

Читайте также
Проблемы достигаторов: чем опасно постоянное стремление к результату

Вся жизнь индивида протекает теперь в соцсетях, и чтобы этому индивиду что-то продать, приходится отлавливать его именно там. И есть профессионалы, которые этим занимаются.

Одновременно этот сегмент породил огромное количество профессий и занятий, не предполагающих принадлежности к какому-либо сообществу. Хирург не может работать без клиники, а SEO-шник или маркетолог может фигачить, сидя с ноутом на Гоа. И маркетолога на Гоа, и психолога, продающего вебинары, и экскурсовода по крышам объединяет один общий признак: доход у них непредсказуемый, социальных гарантий никаких и они не встроены ни в какое сообщество, которое могло бы их поддержать. В этом смысле они ничем не отличаются от нелегального таджика или студента, подрабатывающего без оформления. Именно эту категорию Гай Стэндинг назвал прекариатом и описал в книге «Новый опасный класс». Эти люди могут очень неплохо зарабатывать, но долгосрочные проекты тоже не для них – слишком нестабильная позиция. То есть опять никакого домика с лужайкой даже в перспективе, даже в планах. Для этой группы собственность тоже не является ни целью, ни мотивом, ни ценностью. Обе группы созрели для шеринговой экономики.

На такой запрос рынка мигом подтягивается культура с такой заявой, что если у тебя нет машины, то это не стыдно, а, наоборот, прикольно, духовно и экологично. И что надо не собирать себе сокровищ на земле, а сосредоточиться на экспириенсе, пробовать себя там и сям и прокачивать ресурс, посещая психолога.

А теперь этот постиндустриальный средний бюргер, не имеющий ни кола ни двора и не особо-то желающий их иметь, зато имеющий кучу разнообразных занятий по прокачке ресурса, встречает другого постиндустриального бюргера и начинает жить с ним половой жизнью.

Кадр из фильма Вечное сияние чистого разума

«К чему приобретение и потребление? Давай выкрасим волосы в синий и рванем автостопом до Ямайки!»

Сперва-то им, понятное дело, хорошо и весело. Хозяйство им не мешает, поскольку его нет, питаются они пиццей по вызову и кофе to go. Они могут все время развлекаться, и им даже есть что обсудить (прокачку ресурса). А потом оказывается, что они друг другу мешают. Партнер оттягивает на себя часть прокачанного за дорогие деньги ресурса, отнимает время и вообще мельтешит в поле зрения. Жить вместе – это тотальное самоограничение, а наш средний бюргер такого не заказывал, он не для того год ходил на терапию и учился не бояться своих желаний и выставлять границы. Кроме того, им становится скучно. Они оба привыкли к другому градусу разнообразия.

Читайте также
Смена ценностей молодежи ведет к смене модели потребления

Чтобы оставаться вместе и как-то друг друга терпеть, людям нужен мотив. Нет, секс мотивом не считается, этому мотиву срок жизни три месяца. Даже в дружбе, чтобы люди друг другу не осточертели, есть два условия. Либо надо пореже видеться, чтобы успеть нагулять новостей. Либо надо иметь совместное дело. Общее занятие и общую цель.

С тех пор как существует человечество, у брачной пары была общая цель и совместное занятие длиною в жизнь. Оно называлось – «наживать добра». То есть традиционный брачный формат так и описывается: жить-поживать и это самое. Преумножать собственность. Если собственности нет ни в активе, ни в планах, ни в числе приоритетов – ради чего этим людям оставаться вместе, особенно если им где-то жмет (а где-то жмет всегда)? Лекции они посещают каждый свои, ферму строит каждый за своим компом. Если дела у них не настолько плохи, что вдвоем дешевле снимать жилье, – им совершенно незачем жить в этом партнерстве и тем более, Боже упаси, над ним работать. 

Прощай, домик с лужайкой и румяная хозяйка, привет, съемная хата и Тиндер. 

The future is here.

Поделиться статьей:

Новое на сайте

20 мая 2024
300
Яндекс Маркет поощряет покупателей оставлять отзывы, но люди не спешат это делать

Анализ потребительского поведения показал, что люди часто не готовы оставлять ни позитивные, ни негативные отзывы.

20 мая 2024
407
CRM управление клиентами – какую программу для ведения бизнеса выбрать

Топ-5 программ для эффективной обработки заявок клиентов и увеличения продаж.

19 мая 2024
202 275
Как я изучала рынок, чтобы открыть парикмахерскую – универсальные шаги

Крутая бизнес-идея – это половина успеха. Вторая половина – кропотливая аналитическая работа и тщательное планирование.

Смотреть все статьи

У вас есть деловой запрос? Давайте обсудим!

Оставьте свои контакты, мы свяжемся с вами в ближайшее время.

Нажимая на кнопку «Оставить заявку», вы подтверждаете свое согласие на обработку пользовательских данных

Спасибо!

Ваша заявка принята. Мы свяжемся с вами в ближайшее время.